Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:16 

Штрафной: Ностальгическая ода о столе, или комната Рыси

Lunarcy
У каждого в жизни свой роковой койот
Комната подстраивалась под владельца. Собственно говоря, этого бы и следовало ожидать – здесь, в жилом блоке Департамента не абы какого, а Снов! – но в поле зрения это попало как-то не сразу, постепенно. Просто в одно весьма солнечное утро оказалось, что шторы на окне изменили свой цвет на задорно-оранжевый, а само окно обрело довольно-таки романтичную форму арки с тремя створками, а потом еще и обзавелось широким и низким подоконником. К вечеру следующего дня на подоконнике образовалось несколько книг в обложках с истертыми уголками – из тех, что однажды читаешь в детстве, а потом ищешь годами. Приманка сработала, и еще через какое-то время у окна вырос торшер с бахромой на абажуре, а заодно – чайник, заранее воткнутый в розетку. Ту же, что и торшер – до чайника розетка определенно была одиночной. Определенно!
Вот после торшера уже можно было начать подозревать…
В другой раз в окно заглянула веточка неопознанного вьющегося растения с крупными цветами – она как ни в чем не бывало покачивалась на утреннем ветерке, чуть подрагивая острыми кончиками гладких листьев. Время от времени эта живая гирлянда меняла оттенок своих цветов, не слишком заботясь о том, чтобы вырастить для этого новые бутоны. В общем, всё было очень непредсказуемо, хотя и к месту.
К вечеру, во время, когда включать торшер было еще слишком рано, косые солнечные лучи принимались золотить редкие пылинки, танцующие в воздухе (на зависть любому чердаку!) и падали на стены полосами, неспешно сдвигаясь вглубь комнаты. На стенах незаметно и не спросясь день за днем проявлялись картины – портреты, выполненные карандашом, и пейзажи – карандашные или акварельные, знакомые и не очень. Видели вы во снах рощи в сиреневой листве? Облачные дворцы, окутанные дождем? Чернильные волны океана на золотистом побережье? Так вот, тут этого добра была почти галерея. Рисунки оказывались по-свойски приколоты к стенам прямо канцелярскими булавками – и вписывались в общую картину, словно были тут всегда. Пройдешь вчера, пройдешь сегодня – заметишь и мимолетно удивишься, что не замечал раньше…
И точно так же между делом на полках, висящих над письменным столом, затесались несколько старых фото – судя по выцветшим и потемневшим краскам, те, кто был на них запечатлен, наверняка давно повзрослели, и теперь их было бы сложно узнать. Фото в простеньких разномастных рамках прислонялись к корешкам книг, стоящих вперемешку с блокнотами разной степени потрепанности, тетрадями, аудиокассетами и всякой мелочью, определенно имеющей некое сакральное значение для того, кто жил в комнате.
И даже на двери сам собой обосновался плакат – большой, с так и не разгладившимися линиями сгибов, точно вынутый из журнала – не то карта, не то схема, испещренная значками и колоритными надписями, с загадочным логотипом в углу.
Стена над письменным столом и боковушки полок все были сплошь в многочисленных клочках бумаги с набросками и почеркушками, вырезках из газет и журналов, текстах песен, стикерах с напоминаниями… Коллаж из идей, образов и воспоминаний – для вдохновения. Темно-рыжие стенки, покрытые лаком, ловили и отражали вечерние отсветы, постепенно сходящие на нет, гаснущие – словно уходящие в старые древесные волокна.
Фактически стоящий на двух с половиной ногах (хотя по факту имелись все четыре, и при этом он выдерживал вес стоящего на нем человека, зачем-то пожелавшего на него взобраться), укомплектованный тремя вместительными, выдвигаемыми с легким гулом ящиками с черными квадратными ручками, с поцарапанной, местами залитой клеем столешницей – этот стол показался бы ужасно несовременным в любом другом месте… но не здесь, куда его занесло благодаря вовремя пойманному воспоминанию. О, комнаты жилого блока департамента определенно знали свое ремесло, так запросто и незаметно обустраивая логова своих постояльцев нужными вещами. Ведь видя знакомые вещи, намного проще почувствовать себя как дома…
Немалую часть поверхности стола занимала собой черная двухкассетная магнитола – настоящий монстр с двумя громоздкими колонками, воинственно блестящей антенной и потертыми колками, которые уже не так легко соглашались настроиться на нужную волну или громкость. В углу красовалась расписная деревянная кружка, служащая вместилищем разнокалиберных карандашей, фломастеров и прочей пишущей канцелярии, рядом – еще одна кружка, на этот раз точно употребляющаяся по назначению. С кружки ухмылялась нарисованная черно-красная рогатая рожица в больших солнцезащитных очках. По центру стола, на почетном месте, лежала раскрытая тетрадь – впрочем, сказать наверняка, чем она была заполнена и заполнена ли вообще, было невозможно, настолько она была скрыта все теми же исписанными или исчерканными листками бумаги, карандашами, ластиками, закладками и несколькими календариками рандомных годов – с самого начала тысячелетия. Дополняли картину флакон клея ПВА, чуть оплывшая свечка в жестяной крышке вместо подсвечника, закрытый футляр от очков и карманный словарик латинского языка. На одной из колонок магнитолы примостился незаконченный бумажный замок (окошки уже вырезаны, но крыша еще не собрана).
В комнате были и шкаф – тёмный массив с резными завитками орнамента по верхнему краю, прячущий в своих недрах зеркало и, возможно, парочку миров; и пара тёмных стульев (на спинку одного из них была наброшена клетчатая рубашка, поверх которой на одной лямке повис небольшой рюкзак из кожзама, с латунными застёжками на карманах), и низенькая софа. На клетчатом покрывале сидели косматый розовый заяц и серый пес, будто бы сшитый из диванной подушки – но при этом серьезно смотревший на мир черными глазами-бусинами. Стражи охраняли комнату от любых возможных захватчиков, и никто не усомнился бы в их решимости при этой встрече.
С утра здесь бывало светло, свежо и тихо – шторы чуть колыхались от ветерка из приоткрытой форточки, из-за них выглядывала ненавязчивая неопознанная веточка, а радио начинало вещать на заранее настроенной волне. Отсюда было спокойно уходить… И сюда было здорово возвращаться – и тогда шторы намекающее волновались, книги выжидательно замирали в углу подоконника, а в сиреневом небе начинали мерцать первые звезды. Далеко внизу волнами шуршали степные травы, уводя взгляд к горизонту, где в туманной дымке растворялись очертания знакомого-незнакомого города – так далеко, что в подступающей тьме едва-едва были видны искры его вечерних фонарей.
Лучшее время – и лучшее место – чтобы отдохнуть, набраться сил и запастись настроением для наступающих новых дней.

@темы: Тексты, Интерьер

Комментарии
2017-02-01 в 19:21 

Альвар
aka Тёмный Игу
вот где сосредоточие уюта) и жаркий летний денек прямо сразу в ощущениях**

2017-02-01 в 22:23 

Lunarcy
У каждого в жизни свой роковой койот
вот летний день и стоял в мыслях, ага. они у меня почему всегда такие, воспоминания об уюте и безопасном убежище - чтобы куда-то в лето)

2017-02-02 в 09:20 

kiichiro
Подвиг - удел дураков.
Lunarcy, Двухкассетная магнитола с антенной *__*

   

Департамент снов

главная